Чуть более года назад в самом центре Европы, коим географически является Украина, начались события, взорвавшие и без того полный опасных неожиданностей, едва успевающий приспособиться к грозным ситуациям мир.
Эпицентром стал Крым, где я родилась в 1947 году, где родились и прожили большую часть жизни мои друзья и родные. Многие из них и сейчас там. Другие - в Европе, Америке, Израиле, Москве. Понятно, что крымские события нас затронули по-особому. Слава богу, мы можем легко общаться, но именно в связи с событиями в Крыму общение наше стало нелёгким.
Сегодня страсти вокруг «аннексии Крыма Путиным» несколько утихли, но вулкан не остыл и, по трезвым размышлениям, Крым ожидает ещё немало всевозможных сюрпризов.
Мы с друзьями продолжаем обдумывать происшедшее, анализировать, спорить. Это понятно: и прошлое и настоящее Крыма мы ощутили на «собственной шкуре». А многие и сейчас внутри неё.
Я убеждена, что вопрос о Крыме необходимо рассматривать в ретроспективе. Ретроспектива эта недалёкая. Всё, начиная с 1954-го года, когда Хрущёв, пытаясь преодолеть какие - то внутрипартийные украино-российские распри, «подарил» Крым Украине, и то, что продолжилось оскорбительной чехардой 90-х - всё происходило на глазах и на памяти одного - моего, ещё живого, поколения. «Без меня меня женили». И разводили и снова женили.
Я была озадачена и разочарована, когда в одном из выступлений Барака Обамы прозвучало что-то вроде того, что Путин просто взял да и оттяпал часть Украины. Мне послышалась в этой прямолинейности досадная некомпетентность. Оттяпал - то оттяпал, да не просто. Я свидетель.
Украинизация Крыма не была жёсткой. Все жители продолжали говорить и работать по-русски. Родители могли освободить своих детей от изучения украинского языка в школе. Повзрослев и ощутив дивную мелодику украинского, и оценив гениальное:
Думи моi, думи моi, Лихо менi з вами!
Нащо стали на паперi Сумними рядами?..
Чом вас вiтер не розвiяв
В степу, як пилину?
Чом вас лихо не приспало,
Як малу дитину?...
мы решили, а почему бы и нет? - и повернулись лицом к украинской культуре. Мы же были советские люди, интернационалисты. И мы не были снобами. Неприятие другого языка, другой культуры в среде интеллигенции считалось неприличным.
Но я бы сказала, что всё равно украинизация Крыма не состоялась. Не получилась.
Году в 96-м художественный руководитель Крымского театра кукол, заслуженный деятель искусств УССР Борис Иванович Азаров был приглашён в министерство культуры, где от него потребовали поставить в театре несколько спектаклей на украинском языке. В ответ Азаров привёл следующие доводы: можно взять пьесу на украинском языке, коих множество и прекрасных; можно пригласить на постановку украиноязычного режиссёра из какого-нибудь театра западной Украины – мы все дружим, встречаемся на фестивалях, выпиваем, любим и уважаем друг друга; можно, в конце концов, разучить с нашими актёрами роли по-украински... Но кому мы будем показывать эти спектакли? На весь Крым были открыты две-три украинские школы (если были).
Справедливости ради нужно сказать, что в 2003-м году Азаров пригласил гениального художника Мишу Николаева и режиссёра Сергея Брижаня из Хмельницка, и они добавили приблизительно к сорока спектаклям действующего репертуара Крымского театра кукол невероятной глубины и красоты спектакль «Ивасик - Телесик» на украинском языке.
Не вдаваясь в подробную историю русско - украинских отношений в Крыму и не повторяя уже проговоренное и обсуждённое: «чем вызвано?», «что спровоцировало?», «кто виноват?», хочу высказать мнение, что присоединение к России могло быть и было воспринято многими крымчанами, как восстановление исторической справедливости.
Выскажу допущение парадоксальное, может быть фантастическое. Мне кажется, что, если бы за 60 лет, начиная с 1954 года, в любой из годов, в любой из дней было бы объявлено, что через неделю состоится референдум о присоединении Крыма к России, результат и количественный и качественный был бы ровно таким, как в 2014-м году.
Референдум. У меня дома, в Израиле, в Ришон-ле- Ционе с утра компьютер транслировал происходящее на избирательных участках Крыма. Мы своими глазами видели очереди к избирательным урнам, видели толпы счастливых, одухотворённых людей, всех возрастов во всех городах и деревнях валом валивших на участки. Абсолютно самостоятельно и свободно. Никаких «человечков», никаких вооружённых людей. Мы наблюдали воодушевление, подъём, вдохновение, с которым люди голосовали за Россию. Видели искреннее счастье на их лицах. Слышали ликующие признания.
Но я-то была связана со своими друзьями в Симферополе задолго до этих событий. И знала, что все: интеллигенция, учителя, артисты, врачи, работники музеев, мои бывшие соседи - люди самого разного социального стасуса, жители пригородного посёлка «Дубки» - родители моей невестки - все будут голосовать за Россию. Были, конечно, и возражающие и сомневающиеся: их позиция вызывала уважение и сочувствие. Но таких был один на сто!
Столь определённое и единодушное волеизъявление подтвердили израильские журналисты, командированные в Крым наблюдать за проведением референдума. Например, Дов Конторер, журналист, которого никак нельзя упрекнуть в конформизме или симпатиях к Путину. Есть много свидетельств западных журналистов.
В советское время мы привыкли ходить на выборы, опасаясь обвинений в нелояльности к власти, а также в надежде купить докторскую колбасу. В Израиле я уже полтора десятка лет наслаждаюсь своей дозволенной аполитичностью. Здесь, в стране с активным населением явка на выборы колеблется в пределах 60 -70 процентов.
Такое единодушное проявление гражданственности, как было продемонстрировано в Крыму, такое стремление высказать своё мнение, повлиять своим голосом на события я видела вообще впервые в своей 67-летней жизни.
Зрелище референдума в Крыму было волнующим. Подготовлен или не подготовлен, но он состоялся. Массы людей добровольно и мирно пришли и проголосовали! Это был «Глас народа», и он прозвучал так мощно и убедительно, что должен был быть услышан. Он должен был дать миру повод задуматься о приоритетах. Vox populi – vox Dei. Глас народа – глас Божий.
Референдум в Крыму был проявлением демократии, а не Майдан, который, по моему мнению, является примером насилия, агрессии, если хотите, терроризма.
По существу же распад империи, а, в особенности, империи тоталитарной, какой был СССР, событие много более сложное и болезненное, чем казалось на первый взгляд. Запад недооценил эту сложность. Его искренний посыл: «Делай как мы - будет хорошо!» не сработал. Помимо экономических и геополитических сложностей распад должен был произойти в головах, в душах, в судьбах людей. Это продолжается до сего дня. И трудно предположить скорое и благополучное завершение процесса.
2014г.
Ришон ле-Цион, Израиль